ПОЛЕВЫЕ ЗАПИСИ ЭКСПЕДИЦИИ ПО ПРИПОЛЯРНОЙ ПЕРЕПИСИ
В СИБИРСКОМ КРАЕ в 1926 – 1927 гг.

Обзор
Экспедиция Приполярной переписи 1926 – 1927 гг. была крупным мероприятием молодого Советского государства. Ее цель была достигнуть глубокого понимания культуры коренных народов Сибири. Планированая первоначально как часть Всероссийской переписи населения 1926 года, Приполярная перепись должна была представить более полную информацию о кочевых коренных народах, многие из которых в то время еще жили независимо от Советского государства. В отличие от всеобщей переписи того же года, регистраторы Приполярной переписи ставили себе задачу зарегистрировать каждое туземное хозяйство. К тому же, для проведения переписи Центральное Статистическое Управление (ЦСУ) привлекало опытных работников, которые служили в некоторые органы Центрального Испольнительного Комитете (как Комитета Севера) и тажке из институтов гражданского общества (как Российское Общество Красного Креста). Благодаря энергии и усердию многих молодых переписчиков большинство оригинальных формуляров выходят за рамки статистики в традиционном понимании и представляют собой разновидностьи этнографической и социально-географической наук. Большинство регистраторов вели путевые дневники, делали фотоснимки и вели подробные записи на полях формуляров по переписи, что представляет собой этнографический материал. И, действительно, многие участники переписи впоследствии стали профессиональными этнографами, географами и биологами, которые на основе своих путевых дневников сумели создать впечатляющий список научных трудов. Качество и объем материалов, собранных во время переписи, по международным масштабам превосходит весь социальный, этнографический или географический анализ, проведенный в тот период во всех странах Циркумполярного Севера. Первычные записи работников Приполярной переписи ценны в плане понимания жизни народов Сибири и важны для всех коренных народов Циркумполярного Севера в целом.
Хотя в Приполярной переписи были учтены многие важные детали, ее данные никогда не были полностью использованы. К тому времени, когда все материалы периода 1929 –1934 гг. были сопоставлены и проанализированы, политика Советского государства изменилась. Его интерес перешло от исследования этнических и культурных различий к поиску возможных источников контрреволюции. В серии статей, опубликованных в 1933 – 1934 гг., Приполярная перепись была подвергнута критике из-за отсутствия классового подхода. Первычные формуляры и дневники были сданы в архив и использовались как вспомогательные архивные данные землеустроительными экспедициями и этнографами, которые знали об их существовании. Опубликованные результаты переписи ограничивались демографической сводкой о количестве населения, проживающего в Сибири и классифицируемого по этническому признаку, языку и владению таким основным богатством, как олени.
Цель этого проекта состоит в сборе, каталогизации и издание основных материалов Сибирской краевой экспедиции по Приполярной переписи с тем, чтобы они были максимально доступны ученым. В проекте используются современные цифровые технологии архивного дела для создания копий оригинальных материалов соответствующего раздела переписи. Эти технологии впервые позволяют ученым читать архивные документы, относящиеся к конкретным населенным пунктам, в одном диске не посещая разные архивы Российской Федерации. Они также позволяют ученым искать материалы по известным стандартным критериям и устанавливать наличие материалов по конкретным населенным пунктам или конкретным народам.
Проект финансировался в рамках модуля этнографического контекста Байкальского археологического проекта на базе Университета Альберты (Канада) и Абердинского Университета (Шотландия), он был проектирован как наш вклад в создание фонда материалов, которые дадут возможность ученым всего мира понять сложные экологические проблемы охотников и оленеводов Приполярного Севера. Каталогизация и фотографирование документов переписи финансировалось Советом по социальным и гуманитарным наукам Канады (SSHRCC MCRI 412-2000-1000). Сканирование и каталогизация телескопических негативов и фотографий финансировалось Британской Академией (BA SG–3555). Реализации проекта способствовала большая поддержка и огромный труд работников следующих архивов:

Государственного Архива Красноярского Края (GAKK),
Государственного Архива Российской Федерации (GARF),
Красноярского Краевого Краеведческого Музея (KKKM),
Национального Архива Республики Саха (Якутия) (NARS).

Эти публикации представляют собой первый обстоятельный обзор архивных материалов, мы надеемся в ближайшие месяцы представить более обширный карточный материал. Представленные здесь материалы – это архив экспедиции Сибирского края, которая работала на территории, известной сегодня как Север Красноярского края и Иркутской области. В следующей публикации будут даны некоторые материалы из Республики Саха и более обширного набора формул/ров из Сибирского Края. Мы надеемся, что наш опыт может содействовать тому, что работники других архивов каталогизируют и сопоставят основные материалы Дальневосточной, Якутской, Тюменской, Уральской и Мурманской экспедиций которые так же хран/тся в провинцальнyх архивaв.

Организация оригинальных материалов
Основные документы Приполярной переписи 1926 года основывались первоначально на двух источниках – демографических и статистических стандартах Центрального Статистического Управления (ЦСУ), которое работало скорее по модели изучения хозяйства нежели личностей и данных по торговле, представленных Министерством народного хозяйства (МНХ). Кстати, каждая региональная экспедиция добавила к этой общей основе свои материалы, которые представили более богатую информацию о жизни коренных народов. Хотя наша группа не очень четко представляет себе все материалы, собранные экспедициями за пределами Средней Сибири, можно предположить, что все группы, задействованные в переписи, собирали информацию географического характера и в плане здравоохранения в конкретных населенных пунктах, используя формуляры Российского Общество Красного Креста. Создается впечатление, что Сибирская краевая экспедиция отличилась количеством и качеством таких собранных ею второстепенных материалов, как фотографии, картины и обычные дневники, что делает их особо ценной коллекцией по этнографии Сибири.
Основным документом Сибирской краевой экспедиции является похозяйственная карточка (PK). Этот документ на четырех страницах должен был отразить демографическую информацию обо всей семье, как этого требовало ЦСУ, и также данные экономического плана, в чем было заинтересовано МНХ. Переписчики ставили цель заполнить бланки на главу каждой семьи и домочадцев (русских и коренных народов) в регионах, охваченных Приполярной переписью. Эти карточки были приспособлены для получения дополнительных специальных фактов, характерных только для кочевых коренных народов, таких как их «родовые» или «племенные» объединения, их туземные имена и сводки о передвижении каждой семьи в течение года.
Другие формуляры были составлены по поселенным, на многих из них обозначены не деревни, а долины больших рек или берега озер, где кочевые народы обычно собирались. Каждый регистратор заполнял список хозяйства (SKh) и поселенный бланк (PB) для описания населенных пунктов. Списки хозяйств являлся указателем каждой группы карточек, дающий порядковые номера, по которым карточки были закодированы и также второй номер, который классифицировал конкретный населенный пункт. Поселенный бланк был сложным документом, состоящим из 16 страниц и представляющим краткую информацию о социальной географии района, включая разделы о климате, маршрутах передвижения, описания местного хозяйства. Каждое отдельное хозяйство Туруханского края в 1926 году теоретически должно быть описано в похозяйственной карточке и сгрупированно по поселенным бланкам и указано в списке хозяйства.
В дополнение к этим основным данным каждое пятое хозяйство подвергалось вторичному анализу условий жизни, генеалогического родства и рода занятий. В соответствии с инструкциями регистраторы должны были заполнить следующие документы на долю населения:

1) Санитарные карточки (SK), содержащие информацию об условиях жизни и питании на одном листе.
2) Карточки брачных пар (BP), фиксировавшие ближайших родственников и названия рода мужа и жены, на одном листе.
3)Торговые карточки (TK), в которых фиксировались цены на товары в конкретном населенном пункте. Эти небольшие формуляры классифицировались по тем же номерам, что и населенный пункт, и непосредственное хозяйство.

На некоторые населенные пункты заполняли дополнительный бланк, состоящий из 8 страниц и называемый «дополнительный бланк к поселенному бланку (DPB)», в котором специально выявлялась информация о религиозных верованиях, мировоззрении, одежде и артефактах повседневной жизни.
Эти семь документов составили основной пакет документов по Приполярной переписи.
На следующей схеме можно видеть связь межцу ними. (Рис.1)
Работа переписчиков не ограничивалась формальным заполнением бланков. Почти каждый переписчик Туруханской экспедиции вел дневник своих впечатлений в ходе реализации проекта, на который потребовался год, а также фиксировал ценные личные наблюдения в тех населенных пунктах, которые посещал. Многие переписчики, особенно те, которые работали на Енисее, вели активную переписку со штабом в Красноярске, либо отправляли телеграммы туда. Каждый переписчик писал отчет по завершении работы (OT) в своем непосредственном районе переписи и полный отчет по окончании всей работы по переписи. Эти документы дают ценную информацию по интерпретации основных материалов переписи.
Было дано богатое графическое представление коренных народов Туруханского края. Комитет Севера обеспечил каждого переписчика фотоаппаратом со стекланими негативами. Каждый регистратор (кроме одного) тоскал этот значительный груз по тундре и сам проявлял свое с реактивами на месте. Более 500 фотоснимков и стекланых негативов (FO) высокого качества были представлены в конце переписи, большинство из которых вошли в большой фотоальбом, недавно обнаруженный в Красноярском краеведческом музее. К тому некоторые переписчики составляли схематические карты своего маршрута и путей передвижения семей коренных народов. Особо талантливые переписчики, каким был художник А. Лекаренко, создали коллекцию эскизов и картин. Те же из них, кто был вдохновлен этнографией, как, например, Б. О. Долгих и Н. Сушилин, собирали образцы одежды и модели, многие из которых все еще хранятся в коллекции Красноярского музея.
В общей сложности вся формальная документация и графические материалы дают очень богатый материал о жизни северных народов в 1926/1927 гг., подобного опыта не было нигде в Циркумполярном Севере.
Хотя Всероссийская перепись прошла очень быстро в течение лета 1926 года, на проведение Приполярной переписи с учетом огромных расстояний потребовался целый год, начиная с лета 1926 года до лета следующего 1927 года. Переписчики провели почти год, перебираясь от одного населенного пункта к другому в пределах 15 переписных участков.
(Рис. 2)
Эти участки обозначались римскими цифрами. Их границы были определены региональными административными чиновниками, у которых был опыт по сбору ясака с семей в те годы, когда еще существовала эта система.
География переписных участков привела нашу группу в некоторым трудностям посколько они быстро менялись. Читателям важно понять, как эта система действовала. В начале работы экспедиции по переписи летом 1926 года переписные участки определялись в существенной степени по местам сбора ясака и на основе работы Добровой – Яррицевой (1925). Они представляли привычные пути, по которым представители государства могли встретиться с кочевниками – туземцами. В течение года, пока шла перепись, вся территория была разделена в соответствии с первоначальной советской административной системой. Губернии, которые существовали в конце Императорского периода, были превращены в округа. Округа, в свою очередь, делились на волости. Организация материалов переписи согласно новой системе произошла во многих случаях после окончания сбора статистического материала на местах. В результате чего старые административно – территориальные названия часто встречаются в подлинных документах. Для переписи в Сибирском крае новая система 1927 года была отмечена римской цифрой, написанной на каждом бланке жирным красным шрифтом. Эта римская цифра отличается от тех римских цифр, которые использовались для обозначения переписных участков в 1926 году. Одновременно был введен новый способ нумерации населенных пунктов. Нашей группе пришлось приложить немало усилий, чтобы разобраться, как соотносятся тысячи документов в двух системах нумерации. Положение усугублялось тем, что некоторые районы (такие, как долины рек Подкаменной Тунгуски и Ангары) не были классифицированы по советской системе к 1927 году, а обозначались таким парадоксальным термином, как «вневолостные волости».
После публикации материалов переписи все местные волости были вновь пронумерованы в соответствии с федеральной системой, в результате чего их количество сократилось. В публикациях Центрального Статистического Управления 1929 года появляется новая карта (ЦСУ 1929г.). В работе с документами очень важно иметь в виду все эти изменения. В следующей таблице представлены основные параметры:

1928 №
волость
1929 №
волость
Название района в 1928 Старое название № участок в 1926 г.
I 21 Верхне-Инбатская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   I,Va,VI, XIIа
II 24 Монастырская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   V, Va
III 22 Дудинская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   IV, V, VI, VII
IV 25 Тазовская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   III
V 26 Хатангская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг Затундринский
район
VII, VIII, IX
VI 23 Илимпейская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   X, XI
VII 27 Бассейн Подкаменнно-Тунгуски, Туруханский Край, Красноярский Оркуг Вневолостая
волость
XII
VIII 28 Усть-Кутский, Макаровский, Приображенский, Чечуский, Казачинский районы, Киринский Окрг    
VIII a 29 Бодобадинский и Качугский районы, Иркутский Округ    
XII a 21 (Усть Подкаменно-Тунгуской реки), Верхне-Инбатская волость, Туруханский Край, Красноярский Оркуг   XIIа
XV 27 (водораздел Ангари) Бассейн Подкаменнно-Тунгуски Туруханский Край, Красноярский Оркуг   XV

При интерпретации этих территориальных единиц в терминах современной карты Красноярского края и Иркутской области важно помнить, что их границы изменились. Главное отличие карты 1928 года от карты 2004 года состоит в том, что в начале советского периода Тазовская волость представляла современный Туруханский район Красноярского края и также большую территорию в местности, известной сегодня как Тюменская область. Важно также помнить, что еще не была определена граница между Красноярским округом и
территориальным образованием, которое впоследствии стало Республикой Саха – Якутией.
Когда переписные бланки сопоставлялись в Красноярске летом и осенью 1927 года и весной 1928 года, работники статистического отдела пытались уничтожить дубликаты одних и тех же формуляров. Это касалось карточек представителей коренных народов, которые вели кочевой образ жизни. Часто случалось так, что одного и того же человека регистрировали разные переписчики в разных местах и в разное время года. Из-за процесса редактирования читатели обнаружат непоследовательность нумерации на карточках. На некоторых комплектах карточек ее нет совсем. Номера на карточках могут немного отличаться от индекса населенного пункта. Большинство дубликатов формуляров было уничтожено, но иногда дубликаты всплывают в других городах. Ярким примером тому являются основные формуляры переписи по Туруханскому краю, которые хранятся в Национальном Архиве Республики Саха и представляют собой необработанный материал копии документов, которых нет более в Государственном Архиве Красноярского края.
В соответствии с отчетностью переписи следовало представить каждый первичный документ в трех экземплярах. Один экземпляр отправлялся в ЦСУ в Москву, другой – хранился в Красноярске, и третий экземпляр тоже отправляли в Москву в одно из отделений Академии Наук (который, к сожелению, не уточнялся в документах). Кажется, сохранилось очень мало из этих трех экземпляров. Тем не менее, сам факт существования трех копий важен для понимания того, как читать карточки в настоящем издании. Создается впечатление, что переписчики помогали друг другу в утомительном процессе переписывания бланков. Иногда сохранившийся экземпляр заполнен не самим регистратором который привел полевую работу. Это привело к дискуссии о том, как правильно классифицировать документ (особенно по материалам Лекаренко, Долгих и Наумова). В большинстве случаев сохранившиеся дубликаты или третьи экземпляры оформлены, были авторские варианта но «первый» экземпляр чаще всего была копии использован в подчерке другого человека.
После того, как предварительные результаты были детально сопоставлены на местах, и в 1928 году были опубликованы «Материалы Приполярной переписи» (SKСО 1928), поступила просьба ЦСУ разбивать данные с похозяйственной карточки не по хозяйству, а по личностам в так називаемые личные листки. Причиной было намерение чиновников оформить данные похозяйственных карточек Приполярной переписи по типу формуляров, основанных на отдельных лицах и использованных во Всероссийской переписи. Десятки тысяч личных листков хранятся в Государственном Архиве Новосибирской области. Они не подверглись нашему анализу, поскольку обработаны таким образом, что утратили уникальную этнографическую ценность своих оригиналов.
Информация о том, как была организована перепись, имеется в публикациях самих регистраторов (Ковалев 1928; Нагаев 1927; Курилович и Сирина 1999; SKСО 1928).

Организация цифровой базы данных
Одной задачей в нашей подготовке цифровой базы данных первичных материалов Приполярной переписи было представление необработанных материалов в том же порядке и объеме, в каком они были собраны переписчиками. Прелесть этого материала состоит в том, что многие административные параметры классификации людей и населенных пунктов, принимаемые этнографами сегодня как нечто само собой разумеющееся, все еще находятся в состоянии непрерывного изменения. В материалах переписи представлены более 28 способов классификации коренных народов, не говоря о нескольких сотнях названий родов, а также региональных названий, которые можно встретить сегодня только в литературе или услышать в рассказах представителей коренной национальности.
К сожалению, наш план обращения к первоначальной классификации оригинальных материалов 1926 года оказался не совсем удачным. Как будет объяснено в следующем разделе по археографии, в архиве отсутствует значительная часть материалов, что зачеркивает районы и маршруты, пройденные переписчиками. Теоретически возможно восстановление первоначального порядка документации с помощью дневников, писем, установления классификационных номеров, стертых на документах. Это может дать хорошие результаты, скажем, для Илимпеи, материалы же других районов, таких как бассейн Подкаменной Тунгуски в лучшем случае были бы представлены гипотетически.
Единственно надежным критерием в представлении материалов является нумерация материалов, использованная как в публикациях Центрального Статистического Управления (1929 г.), так и в списке всех населенных пунктов Сибирского края, опубликованного Сибирским Краевым Статистическим Управлением (1928г.). В этих публикациях приведены округленные цифры по количеству людей каждой национальности в конкретном населенном пункте, так мы получили возможность соотнести заметки на полях карточек с отпечатанными результатами. Итогом является рабочая модель, позволяющая исследователям опознавать материалы конкретного региона, хотя в тех случаях, когда населенные пункты находятся на пересечении определенных границ (как, например, между Таймыром, Эвенкией и Республикой Саха), исследователям, возможно, приходится перелистывать материалы нескольких населенных пунктов, чтобы представить себе картину работающего кочевого сообщества.
Используя номера из центральной публикации в Москве 1929 года, мы определили за каждой волостью номер, который стоит первым. Затем мы взяли номер населенного пункта из публикации 1928 года в Новосибирске. За ним следует тип документа, обозначенный латинскими буквами (PK, SK, SKh, BP или PB). В случае фотографии (FO), посколько невозможно было их привязивает к конкретному месту, они только организированы по волостям и участкам. Затем следует вторая цифра, присвоенная хозяйству регистратором. И, наконец, - название населенного пункта, напечатанное с названием файла. Обозначение имеет следующий вид:
26-026 (PK) 001 – ст. Горелый.jpg
Это цифровое представление похозяйственной карточки (PK) хозяйства 1 Катангской волости (26), номер населенного пункта 26 (ст. Горелый). Удобство такого обозначения состоит в том, что оно позволяет читателям сортировать документы по месту и затем по типу. По этой системе читатель может выбрать конкретное хозяйство и затем прочитать всю документацию по нему, а именно: карточки родственных связей, карточки об условиях жизни и карточки по населенному пункту.
Следует отметить, что эта система была разработана в противовес той системе классификации, которая предлагалась после сбора фактического материала. В тех случаях, когда в региональных архивах обнаруживались дубликаты формуляров, которые считались утраченными, нам часто приходилось добавлять буквы к номерам хозяйства (a, b, c), чтобы показать, что более одного хозяйства обозначены как одно в конкретном пункте. Следует также подчеркнуть, что опубликованная система классификации оказалась намного грубее той, которую использовало коренное население для обозначения определенного места. Так, в некоторых местах, как, например, в районе озера Чиринда (23-250), один населенный пункт был записан как восемь разных поселений. Нам пришлось использовать десятичные дроби, чтобы это отразить, к примеру, озеро Комеска - 23-250,2.
И, наконец, важно добавить, что эта система была использована в классификации материала после его обработки и сдачи в архив. Хотя мы уверены, что 90 % документов классифицированы последовательно, возможность некоторых неточностей все же допускаем.
Чтобы помочь читателям использовать материал, мы также попытались классифицировать документы по дополнительным параметрам: Дата, Имя переписчика, Национальность главы семьи, Архивный указатель и Фамилия главы семьи. Хотя большинство этой информации записано в документах, иногда приходилось ее вычислять, читая дневники или складывая карточки по порядку и размышляя над тем, кто из регистраторов вероятнее всего мог заполнить ту или иную карточку. Во многих случаях даты определялись по нашему предположению по конкретной неделе месяца, нежели по данным о том, что карточка была заполнена в определенный день. Эти данные представлены в цифровых образах и также включены в файлы как метаданные. Удобство такой технологии состоит в предоставлении возможности читателям сортировать карточки для более детальной классификации материала, как, например, карточек, заполненных Б. О. Долгих, и затем разбирать их в том порядке, в котором он их составил. Это примерно восстановит его маршрут по тундре. В таком случае материал на фоне его отчетов, дневников и писем мог бы создать более четкую картину местности.
На этом DVD диске читатель сможет получить списки материалов по району переписи, по населенному пункту и по регистратору. Если читатель пожелает сам провести более сложный поиск, мы бы порекомендовали такую недорогую программу, как ACDSee версия 5, позволяющую исследователю сортировать материал по те EXIF метаданных полей, которые мы выбрали для наших категорией.
Поскольку все больше материала выявляется в региональных архивах, мы можем пересмотреть некоторые применяемые нами классификации. Все эти классификаторы следует рассматривать просто как рабочий вариант руководства к действию. Единственно определенным материалом является тот, что записан на самих карточках.
Можно было бы получить более совершенную классификацию на основе поселенных бланков и списков хозяйств. Но, к сожалению, слишком мало их найдено на сегодняшний день, чтобы составить фактическую альтернативу.
Все изображения также классифицированы по координатам, используемыми Российскими архивами для регистрации и хранения материалов. Для удобства чтения записей в компьютерном варианте нам пришлось упростить стандартный метод, по которому документы делятся на фонд, опись и списки. В нашей терминологии представлена аббревиатура названия архива. Затем следует номер фонда (без обязательной буквы P, так как весь материал относится к послереволюционному периоду), номер описи, дела и затем листа.
ГАКК_769-1-440_001-002.jpg
Это следует читать как сводный индекс, соответствующий листу 1, 1 с оборотной стороны, 2, и 2 с оборотной стороны из дела № 440, опись 1, фонда P769 в Государственном Архиве Красноярского Края.
Как широко известно, когда исследователя ссылаются на архивные материал они пишут ссылки к каждому лицовую сторону данного листа (так, напремер, «3 лист с оборотной сторой». Важно отметить, что в данном издание мы строго сохраняем систему нумерации по листам без ссылки на конкретнной лицовой стороне. Эта стенография, хотя и нестандартная, достаточно точна, чтобы дать возможность исследователям найти необходимый материал.

Археография
У Приполярной переписи одна история, судьба же ее документов сложилась несколько по-иному. Официально предполагалось, что материалы Приполярной переписи будут храниться в трех местах – в ЦСУ в Москве, в одном из отделов Академии Наук в Москве и в местном управлении конкретной экспедиции, которым в данном случае был Новосибирск, в то время столица Сибирского края. Реальность оказалась совершенно иной, что явилось одной из причин трудностей работы с архивным материалом.
Имеется мало источников, в которых есть ссылки на основной архив. Я знаю только два источника. Первый – это краткая опись документов, хранящихся в Российском Государственном Архиве по экономике (РГАЭ ф. 1562 оп. 336), в котором авторитетно, но неправильно заявлено о том, что основные записи были уничтожены. Другой источник – это публикации известного русского этнографа Б. О. Долгих, где он часто цитирует материалы переписи, но в одной главной работе (Долгих 1963) он отмечает в небольшой сноске, что основные материалы архива хранятся в Якутске и Красноярске (но не дает деталей). Следует отметить, что ученые предпринимали попытки поиска. По записям, имеющимся в Государственном Архиве Красноярского края, ясно, что, начиная с 1960-х годов, многие известные этнографы, в том числе Е. Алексеенко, Ю. Симченко, С. Савоскул, изучали архивные материалы. По-видимому, многие, как и я, были разочарованы состоянием документов, и в результате никогда не цитировали материалы. Сегодня материалы архива разбросаны по многим городам Российской Федерации. В пределах одного города документы могут быть в разных учреждениях либо беспорядочно подшиты в пределах одного учреждения. Фактически сегодня невозможно прочитать материалы архива в том порядке, в каком они были составлены без данного каталога и цифрового преставления.
Большая часть материалов находится сегодня в Красноярске в Государственном Архиве Красноярского края, в основном в фонде P769. Было бы заманчиво предположить, что все документы всегда хранились в Красноярске, но история коллекции совершенно запутанная. Данная коллекция была доставлена в Красноярск из Хабаровска в 1950-е годы. Представляется, что она была получена в оригинальных томах, составляющих 500 страниц, как мы обнаружили в других городах, и в которых карточки, возможно, были организованы по порядку. Однако затем для удобства использования тома поделили на папки по 100 и 200 страниц, после чего документы были подшиты беспорядочно и вновь пронумерованы. В результате чего ученому, который хотел бы прочитать об одном населенном пункте, пришлось бы составить для себя каталог из всех 3500 документов так, как мы это сделали. Не ясно, каким образом коллекция оказалась в Хабаровске, по этому поводу было предложено несколько гипотез. Судя по тому, что небольшая, но важная часть материалов хранится в архиве Красноярского Краевого Музея, создается впечатление, что коллекция следовала за людьми, которые были заинтересованы в материалах. Музейная коллекция фотографий, карт и некоторых данных по деревням ассоциируется с работой одного переписчика – Б. О. Долгих, - который многие годы работал в музее. Те документы, которые он оставил там, были либо копией оригиналов, либо частью оригинальной коллекции. Большую же часть материалов, возможно, увезли в Хабаровск чиновники, которые интересовались изучением сельского хозяйства или были специалистами по территориальным образованиям. Возможно, оригинальные материалы были собраны там некоторыми руководителями коллекции из Москвы, которые, подобно П. Терлецкому, делали свою дальнейшую карьеру на Дальнем Востоке. И, действительно, на некоторых наиболее ценных текстах Красноярского архива имеется печать предложености Государственного Архива Дальнего Востока, находящегося во Владивостоке.
Другие фрагменты коллекции, относящиеся к современной Иркутской области, можно найти в разных точках страны, в Москве, Красноярске и Иркутске. Во всех трех городах папки находятся в коллекции Комитета Севера, по-видимому, материал был собран для объяснения последующей консолидации различных сельских округов в единую административную единицу Иркутской области.
Интересной загадкой остается причина наличия значительного количества материалов из Туруханского края в Национальном Архиве Республики Саха. Эти массивные папки являются единственными материалами, подшитыми в первоначальном виде и содержащими по 500 страниц в каждой папке, где карточки фактически хранятся по порядку. Но даже в этих папках тоже есть материал, который был позже изъят – как будто Б. О. Долгих сам отправил один комплект рабочих материалов туда до того как они были отработаны в Красноярске. Понятно, почему Туруханский материал мог бы представлять интерес для представителей власти в Якутске. В карточках представлена полная картина хозяйственной жизни и самобытности якутов-оленеводов, проживавших на территории, известной сегодня как центральная и восточная части Таймыра и север Эвенкийского Автономного Округа.
Если принять гипотезу о том, что личная карьера людей определяла судьбу этого документального архива, к которому государство, казалось, потеряло всякий интерес, мы бы смогли объяснить некоторые загадочные лакуны в коллекции. Нам удалось определить местонахождение только 3300 из зарегистрированных 4200 похозяйственных карточек. Оставшаяся тысяча, по-видимому, касается двух мест: самый север Таймыра, особенно места проживания нганасан (Ня); самый юг Эвенкии в долине реки Подкаменной Тунгуски. В последнем случае относительно административной единицы, известной сегодня как Байкитский район, имеется еще один странный факт, в ГАКК есть полная коллекция поселенных бланков округа и в КККМ – богатая коллекция фотографий (подтверждающая, что материал был действительно собран). Трудно поверить в то, что материал по двум отдельным районам мог случайно исчезнуть. Материал по нганасанам, пожалуй, самый ценный для этнографов из всех материалов переписи из-за почетного статуса этого народа, образ жизни которого считался как наиболее близким к первобытному. Материал по современному Байкитскому району мог также представлять политический интерес на раннем этапе из-за тех трудностей, с которыми столкнулись большевики, усмиряя жителей района и возводя границы вокруг тайги.
Полностью отсутствуют материалы Торговых Карточек. По-видимому, этот материал мог быть использован как прекрасный источник информации по делам торговли А. Куриловичем, который впоследствии возглавил советскую торговую организацию. Вполне вероятно, что этот материал находится в коллекции ГАКК в разделе по торговле.
Особую досаду вызывает тот факт, что мы не сумели установить местонахождение основных дневников регистраторов переписи. По архивным данным почти каждый переписчик вел дневник, в 1928 году руководитель переписи А. Курилович повез их на совещание, которое состоялось в Томске. После чего некоторые дневники исчезли из коллекции, главные из них – это дневники Б. О. Долгих, Л. Гиршфельда.
Мы искренне надеемся на помощь читателей в определении местонахождения недостающих материалов. В следующей таблице приводится наша оценка состояния коллекции:

Класс документов или изображение Количество найденных формуляров Приблизительное общее количество формуляров Процентное соотношение
SKh 72 299 24%
PB 276 299 92%
DPB 40 80 50%
PK 3291 4300 – 4900 77% - 67%
PK Безволостная волость 0 474 0 %
PK Хатангская волость 438 755 58%
SK 310 310 100%
BP 516 854 60%
TK 4 161 2%
Описание кооперативов 1 29 3%
Дневники 3 6 50%
Отчеты 5 12 40 %
FO альбомные фотографии 480 500 95 %
FO рисунки      
FO стекланые негативы 50 530 10%
   *На основании соответствия в ГАКК 769-1-483 и подсчета наших материалов в мае 2004 года.

Анализ
Несмотря на то, что в коллекции не насчитывается большого количества материалов, что, естественно, обескураживает, мы сумели идентифицировать, сфотографировать и организовать большое количество оригинального материала благодаря профессиональной работе наших коллег из региональных архивов. Материал представляет интерес не только для археологов, которые инициировали проект, но и для этнографов, историков, специалистов по демографии на региональном и международном уровнях. В не меньшей степени этот материал будет важным для самих коренных народов, у которого возрождается интерес к своей культуре, и они ведут новые политические переговоры с большими компаниями по лесному хозяйству, газовой промышленности, переработке алмазов, работающими на их территории.
Наша работа по фотографированию была сконцентрирована на севере Красноярского края и на формулярах, относящихся к северу Иркутской области. В коллекции в целом имеется богатый материал по регионам. Из них по коренным народам наилучшим образом документированы следующие пункты:
1) Район вокруг озера Ессей, Илимпийский район Эвенкии
2) Северная часть Илимпийского района Эвенкии
3) Внутренние районы плато Путоран у озер Аян и Камен на Таймыре
4) Нижняя часть реки Нижняя Тунгуска, включая высокогорье вокруг Курейки
5) Устье реки Енисей
6) Район вокруг Туруханска и Старого Туруханска
7) Район между Янов – Станом и рекой Таз
8) Устье реки Подкаменной Тунгуски
9) Деревни Ярцево и Подкаменная Тунгуска.

Изучение коренных народов представляет только один из пунктов интересных материалов переписи. В ней также имеется очень богатая информация по населенным пунктам на реке Енисей, где проживало русскоязычное население. С. С. Савоскул использовал материалы переписи для изучения вопроса ссыльных поселенцев в Игарке, Туруханске и Дудинке. Записи по торговле, первым кооперативам и сезонно перемещающимся рыбакам также детализированы.
Хотя государственные чиновники никогда не обращали должного внимания на материалы переписи, было бы ошибочно предполагать, что их также никогда не использовали в научном исследовании. В последующие за регистрационной экспедицией годы появились десятки статей по этнографии, экономике, биологии, государственной политике и демографии. Основные работы по этнографии были написаны Б. О. Долгих, они были посвящены вопросам местного этноса на Таймыре (1929), кетам (1934), нганасанам (1938), происхождению долган (1963). В своем фундаментальном труде о родовом и племенном составе народов Сибири (1949) он широко использовал материалы переписи. По вопросам сельского хозяйства и социальной географии регистраторами Копыловым (1928) и Самохиным (1929) опубликованы прекрасные материалы по тунгусскому хозяйству в Киринском и Иркутском округах, сам начальник Сибирской статистической экспедиции написал очень хороший обзор по Эвенкии (Курилович и Наумов 1934). Тарасенков (1930) использовал фотографии и статистические данные в статье о Туруханском крае. Первые работы, посвященные оленеводству в Сибири, тоже появились в это время (Доброва – Ядринцева 1927а; 1927б; Тан – Богораз 1932; Каргер 1931; Керлецкий 1931; Маслов 1934; Терлецкий 1930). Н. П. Наумов, впоследствии ставший известным биологом, опубликовал свои первые работы, используя материалы, собранные им во время переписи (Наумов 1928; 1930; 1934). В общественной жизни материалы переписи были первоначально использованы для обсуждения вопроса о правильном проведении границ (Сушилин 1929; Березовский 1930а; 1930б), трагической темы борьбы с кулачеством (Скачко 1930а; 1930б; Суслов 1930). И, наконец, в демографии материалы переписи использовались в дискуссии о том, исчезают ли народы Сибири (Шнайдер и Доброва – Ядринцева 1928; Орловский 1932; Терлецкий 1932; 1936).
Со времени открытой критики Приполярной переписи (Тан-Богораз 1932; Сергеев 1933) количество публикаций с использованием ее материалов резко сократилось. Несмотря на это, первоначальные записи до сих пор представляют богатый исходный материал для этнографов. Как было отмечено выше, Б. О. Долгих продолжил обобщение материалов в своих дальнейших публикациях. В 1952 году документы переписи сыграли важную роль в дискуссии по вопросу этноса, развернувшейся в Оленокском районе Якутии (Терелецкий 1951; Гурвич 1952). В последнее время специалисты по истории этнографии вновь обращаются к материалам переписи для анализа основ советской этнографии (Курилович и Сирина 1999; Савоскул 2004).
Оригинальные материалы переписи, которые могут конкурировать с другими подобными материалами о народах Приполярного Севера, к сожалению, были мало востребованы в международном масштабе несмотря на свое качество. В Канаде и на Аляске была создана специальная дисциплина этноистории на основе интерпретации записей по торговле и переписи в приложении к коренным народам. Этнографы и историки использовали в основном торговые карточки по закупке меха, оставленные Компанией Гудзоновского Залива, или документы договора с государством определенных индейских резерваций (Biosli 1995; Krech 1991; Ray 1976; 1998). Как правило, коренные народы не появляются в государственной переписи до последнего времени (до середины 1980-х годов в Канаде, например). Методы по изучению этих периодов очень похожи на те, что использовались русскими историками в анализе записей по ясаку. Для них характерен грубый подсчет количества населения по количеству проданных мешков муки или сданных шкур куницы. Такие факты, используемые в обучении английскому и французскому языкам, позволяют сделать значительные обобщения по вопросам общественного устройства и экономики на Американском континенте в начале колонизации. В документах же Приполярной переписи по контрасту представлена намного исчерпывающая и более детальная информация. Анализ материала мог бы дать важные результаты сравнительного плана в области этноистории.
Антропологический аспект материалов переписи в плане классификации населения государством привлек внимание многих представителей социальной антропологии в последнее время (B. Anderson 1991; Hirsch 2000; Kertzer & Arel 2002). Ученые рассматривали вопрос увеличения роли категорий индивидуума, семьи и национальности как важную часть в истории понимания того, как современные люди определялись правительствами (Hacking 1990). Состоялись интересные дискуссии по поводу того, как в переписи учитывались, в частности, коренные народы на Американском континенте (Biosli 1995), в Индии (Forster 1973; Appadurai 1993) и Юго–Восточной Азии (Li 2000). Во всех этих случаях весь инструментарий переписи был намного грубее, чем те сотни вопросов, которые задавались коренным народам Сибирского края. Если кратко охарактеризовать отличительную черту этой переписи, то следует отметить четко продуманные документы, что в свою очередь позволяет нам судить о людях, создавших их.
Самый перспективный путь анализа этих документов – это анализ категорий, использованных эвенками, кетами и саха в описании своей жизни. Все публикации, связанные с переписью, показывают, что категории переписи по мере их появления в таблицах приобретают реальные очертания. В работе с материалами любого населенного пункта становится ясно, насколько сложными были экономические вопросы на местах и вопросы, связанные с экологией личности в 1926 году. Очень часто это проявляется в необычных названиях, часто зачеркнутых, которые переписчики собирали и пытались толковать. Наша стратегия в организации материала состояла в том, чтобы классифицировать окончательные результаты переписи 1926-1927 гг., свести их в таблицы с тем, чтобы предоставить прекрасную возможность исследователям работать с оригинальными материалами.

Техническое Резюме этой Версии и Резюме Будущей Работы
Версия 1 настоящей публикации включает фотографии следующего количества и документального типа:
72 SKh – 77 PB – 1692 PK – 221BP – 314 SK – 500 FO
Что составляет примерно 1/3 всего первоначального количества PK карточек, 75 % оригинальных BP и SKh карточек и 1/3 документов BP и SKh.
Материалы подобраны в соответствии с интересами нашей исследовательской группы в северных регионах, известных сегодня как Красноярский край и Иркутская область. Читатель найдет почти завершенный материал по Бодайбинской области Иркутского округа и также Илимпейской и Хатангской волостям Красноярского округа. Есть разбросанный материал по Дудинской и Тазовской волостям, так как эти материалы вошли в файлы вместе с другими материалами по Северу.
В версию 2 мы планируем включить еще 1200 PK карточек и 100 BP карточек для создания полного архива документов, относящихся к тунгусскому, якутскому и кетскому населению, за исключением, конечно, тех двух регионов, где не сохранились архивные материалы. В версию 2 также войдут материалы соседних регионов, известных тогда как Якутская волость, включая материал по Анабару и улусу Оленек, и плато реки Витим, т.е. современной Читинской области.

Библиографический список

Березовский А.И. 1930. Как рационализировать рыбное хозяйство Туруханского края. Советский север сборник статей. с. 71-160.

Березовский, А. 1930. Земле-водо-устройство Сибирского Севера. Советский Север. No. 2: 50-73.

Доброва-Ядринцева Л.Н. 1925 . Туземцы Туруханского края. Опыт исследования экономического положения. Новониколаевск.

Доброва-Ядринцева Л.Н. 1927. К материалам по оленеводству Сибирского края. Труды Сибирского Ветеринанского Института. tom 8 : 249-269.

Доброва-Ядринцева. 1927. Оленеводство в экономике туземного хозяйства сибирских окраин. Жизнь Сибири. No. 5: 53-63.

Долгих Б.О. 1929. Население полуострова Таймыра и прилегающего к нему района. Северная Азия. No. 2: 49-76.

Долгих Б.О. 1934 . Кеты. Иркутск.

Долгих Б.О. 1938 . Легенды и сказки нганасанов. Красноярск.

Долгих, Б.О. 1949. Родовой и племенной состав народностей севера средней Сибири. Краткие сообщения института этнографии. No. 5 (1): 70-85.

Долгих, Б.О. 1963. Происхождение долган. В Кн. В. О. Долгих (отв. ред.) (ред) Сибирский этнографический сборник 5. вып. 84 , Tom. Труды института этнографии АН СССР (новая серия). с. 92-141.

Гурвич, И. С. 1952. По поводу определения этнической принадлежности населения бассейнов рек Оленека и Анабара. Советская Этнография. tom 2 : 73-85.

Каргер, Н.К. 1930. Оленевоство у еницейцев (кетов). Советский Север. No. 6: 28-38.

Керлецкий, С. 1931. Оленеводство в СССР и его перспективы. Советская Азия. Kn 1-2: около 27.

Копылов И. П. (ред) 1928. Тунгусское хозяйство Лено-Кириенгского края по данным статистико-экономического обследования 1927 года. Кн. 58 Исследования колонизационных фондов.

Ковалев, Е.И. 1928. Приполярная перепись 1926-27 гг. в Сибирском Крае. Статистический бюллетень (Новосибирск). No. 13-14: 214-226.

Курилович А.П.; Н.П. Наумов. 1934 . Советская Тунгусия (Эвенкийский национальный округ Восточно-Сибирского края). Москва, Гос. изд-во стандартизации и рационализации.

Курилович, А.П & А.А. Сирина. 1999. Отчет Туруханской статистической экспедиции. Этнографическое Обозрение. No. 5: 144-159.

Маслов, Павел. 1934. Кочевые обьединения единоличных хозяйств в тундре Северного Края. Советский Север. tom 5 : 27-34.

Нагаев. 1927. Производство переписи в Туруханском крае. Статистический бюллетень (Новосибирск). No. 11-12: 207-209.

Наумов, Н. 1928. В Туруханском крае. Землеведение. tom 39 vyp. 4 : 28-62.

Наумов, Николай Павлович. 1930. Промысловые млекопитающие Туруханского Края. Советский Север. No. 3: 36-37.

Наумов, Н.П. 1934. Охотхозяйство Севера во второй пятилетке. Крайний Север к 1934 г. Сборник материалов по хозяйственному и культурному строительству. с. 68.

Орловский, П. 1932. Территория и население Крайнего Севера. Советский Север. tom 1-2 : 69-83.

Самохин, А.Т. 1929. Тунгусы Бодайбинского района. Сибирская живая старина. vyp. 8-9 : 5-66.

Сергеев, М.А. 1933. К вопросу о народно-хозяйственной переписи Крайнего Севера. Советская Этнография. vyp. 3-4 : 9-28.

Сибирский Краевой Статистический Отдел. 1928. Материалы приполярной переписи в Сибирском крае. вып. 1. В серии: Список населенных мест

Скачко, Антон. 1930. Имущественные показатели социальных групп у малых народов Севера. Советский Север. No. 3: 5-28.

Скачко, Антон. 1930. Классовое расслоение, меры борьбы с кулачеством и коллективизация. Советский Север. No. 2: 38-49.

Сушилин, Н. В. 1929. К вопросу о новой границе между приангарским краем канского округа и районом Подкаменной Тунгуски. Советская азия. No. 3: 114-125.

Суслов, И.М. 1930. Расчет минимального количества оленей потребных для туземеных хозяйств. Советский Север. No. 3: 29-35.

Тан-Богораз, В.Г. 1932. Северное оленеводство по данным всесоюзной переписи. Советская этнография. No. 4: 26-62.

Тарасенков, Г.Н. 1930 . Туруханский Край. Красноярск, Туруханского РИКа.

Терлецкий, П.Е. 1930. Основные черты хозяйства Севера. Советский Север. No. 9-12: 42-85.

Терлецкий, П.Е. 1932. Народно-хозяйственная перепись Крайнего Севера. Советский Север. No. 6: 5-10.

Терлецкий, П.Е. 1932. Население Крайнего Севера (по данным переписи населения 1926-27 гг.). вып. 1-2 , Tom. Труды Научно-Исследевателскогой Асоциации Института Народов Севера.

Терлецкий, П.Е. 1936. Состав населения Крайнего Севера. Советская Арктика. No. 11: 36-41.

Терлецкий, П.Е. 1951. Еще раз к вопросу об этническом составе населения Северо-Западной части Якутской АССР. Советская этнография. No. 1: 88-99.

Центральное Статистическое Управление. 1928. Всесоюзная перепись населения 1926 года: Сибирский Край. Tom. 6. В серии: Отдел 1. Народность, родной язык, возраст, грамотность

Центральное Статистическое Управление; Смулевич, Б. Я.;П. Е. Терлецкий, П.Е. 1929 . Похозяйственная перепись приполярного Севера СССР 1926/27 года. Территориальные и групповые итоги похозяйственной переписи. Москва, Статиздат Цсу СССР.

Шнейдер, А.П.; Л.Н. Доброва-Ядринцева. 1928 . Население Сибирского Края (Русские и туземцы). Новосибирск, Сибкрайиздат.

Anderson, Benedict. 1991. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism [Revised Edition]. London: Verso.

Appadurai, Arjun. 1993. Number in the Colonial Imagination. in Orientalism and the Post-Colonial Predicament. Breckenridge, C. and Veer, Peter van der, 314-354. Philadelphia: University of Pennsylvania Press.

Biosli, T. 1995. The Birth of a Reservation: Making the Modern Individual among thr Lakota. American Ethnologist 22, no. 1: 25-53.

Forster, Peter. 1973. Empiricism and Imperialism: A Review of the New Left Critique of Social Anthropology. Anthropology and the Colonial Encounter. editor. Asad, Talal, 23-38. London: Ithaca Press.

Hacking, Ian. 1990. The taming of chance. The taming of chance. Ideas in context, 17. Cambridge: C.U.P.
Hirsch, Francine. 2000. Toward an Empire of Nations: Border-making and the Formation of Soviet National Identities. Russian Review 59: 201-26.

Kertzer, David I. and Arel, Dominique, eds. 2002. Census and Identity: The Politics of Race, Ethnicity, and Language in National Censuses. Census and Identity: The Politics of Race, Ethnicity, and Language in National Censuses. New Perspectives on Anthropological and Social Demography. Cambirdge: Cambridge University Press. 210

Krech, Shepard III. 1991. The State of Ethnohistory. Annual Review of Anthropology 20: 345-75.

Li, Tania Murray. 2000. Articulating Indigenous Identity in Indonesia: Resource Politics and the Tribal slot. Comparative Study of society and History 42, no. 1: 149-179.

Ray, Arthur J. 1976. The HBC Account Books as Sources for Comparative Economic Analysis of the Fur Trade: An Examination of Exchange Rate Data. Western Canadian Journal of Anthropology 6: 30-51.

Ray, Arthur J. 1998. Indians in the fur trade: their role as trappers, hunters, and middlemen in the lands southwest of Hudson Bay, 1660-1870. Indians in the fur trade: their role as trappers, hunters, and middlemen in the lands southwest of Hudson Bay, 1660-1870. Toronto: University of Toronto Press . xxxiv, 249 p.

Savoskul, Sergei Sergeevich. 2004 . An Ethnographer’s Early Years: Boris Dolgikh as Enumerator for the 1926/27 Polar Census . Sibirica vol. 3 (2): in press.